Фото: Supawit Srethbhakdi/Shutterstoсk/FOTODOM

«Вещество, спасшее миллионы жизней, стало причиной одной из самых известных медицинских ошибок и поводом для появления очень популярного коктейля. Поговорим о хинине».  

Алексей Водовозов, научный редактор журнала, врач-терапевт, токсиколог, один из ведущих российских медицинских журналистов, лауреат профессиональных премий, автор книги «Лжедиагностика»

Священная кора

История хинина начинается с коры южно­американских деревьев рода Cinchona. В Европе ее долго называли «перуанской корой», «иезуитской корой» или «иезуитским порошком»: средство пришло через испанскую колониальную медицину и миссионерские сети XVII века¹. Кора помогала при «перемежающихся лихорадках» – приступах озноба, жара и пота, которые в значительной части случаев были симптомами малярии.

Фото: Kukun Ra Ktoro/Shutterstoсk/FOTODOM

Для Европы XVII–XVIII веков это было не экзотическое средство «для тропиков», а лекарство против собственной беды: малярия встречалась в Италии, Англии, на Балканах, в болотистых районах разных стран. Кору сушили, толкли, давали в порошках, винах, настоях и пилюлях². Ее горечь стала патогномоничным признаком настоящего лекарства: если порошок был невыносимо горек, покупатель надеялся, что это настоящая хина, а не подделка. Но состав коры был непостоянен, сырье фальсифицировали, а дозировка оставалась приблизительной^1,2.

В энциклопедической статье Брокгауза и Ефрона подчеркивалось, что официальная по Российской фармакопее культурная хинная корка должна содержать не менее 3,5% хинных алкалоидов — главным образом хинин, хинидин, цинхонин и цинхонидин³. Это важная деталь: российская фармация пыталась стандартизировать не только готовое вещество, но и качество растительного сырья.

Хинин очищенный, обыкновенный

Если до 1820 года главным противомалярийным средством был порошок хинной коры, то к 1825 году стандартным лечением малярии стало «чистое вещество» хинин^1,2. Решающая перемена произошла в 1820 году, когда Пьер-Жозеф Пеллетье и Жозеф-Бьенеме Каванту выделили из хинной коры хинин. С этого момента медицина получила не просто растительный порошок переменного состава, а дозируемый алкалоид, который можно было превращать в лекарства. 

Современная наука связывает противомалярийный эффект хинина с нарушением обезвреживания гема в пищеварительной вакуоли плазмодия: свободный гемин накапливается, усиливает окислительный стресс и повреждает паразита

Фото: deden iman/Shutterstoсk/FOTODOM

Хинин давал врачу то, чего ему раньше не хватало: средство, которое действовало не общеукрепляюще, а относительно специфически против тяжелой лихорадки. 

В первой половине XIX века это было особенно заметно на фоне старых схем, основанных на применении рвотных, слабительных средств, кровопусканий. Более того, хинин стал символом перехода от старой токсичной терапии каломелью (хлоридом ртути (I)) к специфичному этиотропному лечению. В истории российской медицины сохранилось и конкретное имя: заслугу внедрения хинина в отечественную врачебную практику приписывают врачу, участнику русско-турецкой войны 1828–1829 годов и автору трудов по военно-походной медицине Акиму Чаруковскому⁴.

Ошибка Ганемана

Хинин сыграл парадоксальную роль в рож­дении гомеопатии. В 1790 году Самуэль Ганеман переводил труд Уильяма Каллена «Materia Medica» и не согласился с объяснением, что хинная кора помогает при малярии благодаря «тонизирующему» действию на желудок. Он стал принимать кору сам и описал у себя ощущения, напоминавшие лихорадку. Из этого он сделал вывод: вещество, вызывающее у здорового человека симптомы болезни, может лечить похожую болезнь у больного. Так опыт с хинной корой стал одним из исходных пунктов принципа «подобное лечится подобным»⁵.

У хинина узкое терапевтическое окно и быстро достижимая токсичность, поэтому во всем мире запрещено использовать его вне показаний (off-label)

Фото: Heike Rau/Shutterstoсk/FOTODOM

С современной точки зрения ошибка Ганемана понятна. Принимая хинин, он наблюдал не модель малярии, а субъективную реакцию на препарат: горечь, желудочно-кишечные эффекты, ознобоподобные ощущения – возможно, ранние проявления неблагоприятной реакции, известной под названием цинхонизм⁶. Есть вероятность, что симптомы, которые описал Ганеман, были связаны с индивидуальной непереносимостью, описанной у ряда пациентов, принимавших препарат⁷. В любом случае очевидно, что хинин не вызывал и не вызывает симптомы малярии, и неверная трактовка этого эффекта стала отправной точкой в развитии гомеопатии.

Конец эпохи

В XX веке хинин оставался важным препаратом, хотя постепенно уступал место синтетическим противомалярийным средствам. Впрочем, уже тогда стало очевидно, что одним хинином проблему не решить⁸: лекарство спасало конкретного пациента, но не уничтожало переносчика и условия передачи.

Позже хинин сохранялся уже не только как противомалярийное средство, но и как компонент комбинированных ЛС. В постсоветское время был хорошо известен Анальгин-хинин – препарат метамизола натрия 200 мг и хинина гидрохлорида 50 мг, который применялся как обезболивающее, жаропонижающее и противовоспалительное средство. 

Сегодня хинин – уже не главный «герой» противомалярийной терапии, но еще и не музейный экспонат. При неосложненной малярии, вызванной P. falciparum, в регионах с устойчивостью к хлорохину, комбинация хинина с доксициклином, тетрациклином или клиндамицином остается одной из возможных схем, хотя предпочтение часто отдают современным комбинированным препаратам, например артеметеру-люмефантрину или атоваквон-прогуанилу⁹.

В России хинин тоже не исчез из официальной фармацевтики: фармакопейные требования к субстанциям хинина сохраняются как часть контроля качества¹⁰. Но его современное значение уже другое: сегодня это фармакологически активное и токсикологически непростое лекарство с ограниченной нишей применения. Впрочем, есть у него и еще одна роль – напоминать, как колониальная кора, аптекарский порошок и горький тоник стали отправной точкой для появления одной из первых в истории стратегий доказательной специфической химиотерапии инфекции.

1. Flückiger F.A., Hanbury D. (1874). «Cortex Cinchonæ». Pharmacographia: A History of the Principal Drugs of Vegetable Origin, Met with in Great Britain and British India. London: Macmillan and Co. pp. 302–331. 2. History of Quinine // Med Techn Bull. 1952 Jul-Aug; 3 (4): 160. 3. Ростовцев С.И. Хинное дерево // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1903. — Т. XXXVII. 4. Саксонов П.П. Военный врач А. А. Чаруковский // Военно-медицинский журнал, 1951. № 7. 5. Loudon I. A brief history of homeopathy // J R Soc Med. 2006 Dec;99 (12): 607–610. 6. Dawson T.A. Side effect of quinine for nocturnal cramps // BMJ. 1995 Mar 18; 310 (6981): 738. 7. Bateman D.N., Dyson E.H. Quinine toxicity // Adverse Drug React Acute Poisoning Rev. 1986 Winter; 5 (4): 215–233. 8. Семёнов М.А. Распространение малярии в Западной Сибири в годы Великой Отечественной войны // Исторический курьер, 2021. №4 (18). С. 133–141. 9. Achan J. et al. Quinine, an old anti-malarial drug in a modern world: role in the treatment of malaria // Malar J. 2011 May 24; 10: 144. 10. Государственная фармакопея Российской Федерации. XV издание. В 3 томах. — Москва, 2023. — URL: https://pharmacopoeia.regmed.ru/ (дата обращения – 21.05.2026).

Журнал "Российские аптеки" № 6, 2026 г.