Фото: Waraphon Pungkhamnoi/Shutterstoсk/FOTODOM

Происхождение некоторых патологий нередко связано с лингвистическими курьезами, случайными недоразумениями, ошибками перевода и заимствованиями из самых разных языков мира.

Лихорадка денге

Само слово звучит экзотично, а его путь оказался удивительно замысловатым. Считается, что испанские моряки в Карибском регионе услышали выражение «denga», которое в разговорном испанском означало жеманность или скованную, неестественную походку. 

Больные действительно двигались осторожно из-за сильной боли в суставах, и болезнь начали называть по этому внешнему признаку. Однако само испанское слово, вероятно, пришло из языков Западной Африки, куда его занесли рабы и торговцы. Таким образом, название болезни стало результатом цепочки культурных контактов через океан.

Фото: Steven Ellingson /Shutterstoсk/FOTODOM

Цуцугамуши

Она же японская речная лихорадка. Это слово почти без изменений перешло в международную медицинскую терминологию из японского языка. Оно состоит из двух частей: «цуцуга», означающего болезнь или вред, и «муши» — насекомое или паразит. 

Для европейского уха название звучит необычно, но для японцев оно буквально описывает причину заболевания: болезнь, вызываемую маленьким существом. В данном случае наука не стала придумывать латинский эквивалент, а просто приняла местное название вместе с самим открытием.

Ошибки и заблуждения

Многие названия возникли из попыток описать симптомы через знакомые образы. Например, малярия происходит от итальянского выражения «mala aria» — «плохой воздух». До открытия роли комаров люди были уверены, что болезнь вызывают зловонные испарения болот. 

Ошибочная теория исчезла, но слово осталось, став международным термином. Это хороший пример того, как язык фиксирует научные заблуждения даже после их опровержения. 

Фото: Википедия/Shutterstoсk/FOTODOM

Иногда решающую роль играла ошибка перевода. Сифилис получил название благодаря поэме итальянского врача Джироламо Фракасторо XVI века. В ней пастух по имени Сифилус оскорбляет богов и в наказание заражается новой болезнью. 

Художественный персонаж неожиданно дал имя реальному заболеванию, и литературная фантазия закрепилась в медицинской практике сильнее любых описательных терминов.

Есть и случаи, когда название возникало почти как народная шутка. Грипп долго называли «инфлюэнцей» от итальянского influenza — «влияние». В Средние века считалось, что эпидемии вызываются влиянием звезд и небесных сил. А слово «грипп», распространившееся позже, происходит от французского grippe — «схватывать», потому что болезнь словно внезапно «хватает» человека.

Некоторые названия отражают страх перед чужими землями. Холеру в XIX веке часто связывали с Индией, а «испанка» — пандемия гриппа 1918 года — вовсе не возникла в Испании. Просто испанская пресса, не ограниченная военной цензурой Первой мировой войны, первой широко писала об эпидемии. В результате название закрепилось за страной, которая лишь честнее остальных сообщала о происходящем.

Из других языков

Иногда медицинские термины являются прямыми заимствованиями из местных языков, потому что европейские исследователи сталкивались с уже известными местному населению болезнями. Так произошло со словом «чикунгунья», пришедшим из языка маконде в Восточной Африке. Оно означает «тот, кто согнулся», снова отсылая к характерной позе больных с сильной суставной болью. Симптом стал лингвистическим ключом к названию.

Даже слово «рак» в разных языках связано с образами животных. Древнегреческие врачи заметили, что опухоль с расходящимися сосудами напоминает краба, и назвали ее karkinos. Латинское cancer — прямой перевод того же образа. Современная онкология давно ушла от визуальных ассоциаций античных медиков, но метафора продолжает жить в языке.

Артем Арефьев

Журнал "Российские аптеки" № 4, 2026 г.